Если вы оказались в Тверской области и уже прогулялись по усадьбе Василёво, то вам непременно надо побывать и в Митино, и на Прутненском погосте. Стоит лишь переехать Тверцу. Все эти местечки связаны крепкими нитями родства и архитектурного гения.

Осмотрев в Василёве Чёртов мост, остатки усадьбы, музей тверского деревянного зодчества и потратив на это более трех часов, мы вновь переехали мост через Тверцу. Чтобы увидеть еще одно каменное творение архитектора-палладианца Николая Львова – ледник в виде пирамиды. Кстати, в XIX веке усадьбы Василёво и Митино, стоящие друг напротив друга, соединяла настоящая переправа.

Митино как усадьба появилось позднее Василёво и стоит как раз на “мягкой”, то есть не мощеной государевой дороге Петербург — Москва. С 1834 года дорогу подняли с кромки берега вверх, она прошла прямо по территории усадьбы Митино, разрезав ее, как пирог — ножом. Но в 1850 году трассировку дороги изменили еще раз – вынесли за полтора километра от Митино. Современная М10 совпадает с этим вариантом. Сейчас от шоссе к Митину ведет просека, перерастающая в подъездную аллею вековых лип и берез. При въезде в усадьбу сохранились многовершинные ели — это остатки живой изгороди.

В бывшей усадьбе сейчас располагается санаторий – многоэтажный советский корпус виден отовсюду. Территория огорожена забором, на входе – вертушка. Барский митинский дом и сама пирамида, которую мы так хотели увидеть, были на территории санатория. В итоге мы поставили автомобиль на стоянку, прошли через вертушку и оказались в шаге от цели. Мы прогулялись по дорожкам в сторону реки и свернули правее. Тут, на бровке коренного берега и стоял барский дом. Нас он встретил боковым фасадом с обрушившимся эркером и балконом.

Этот дом был построен в 30-е годы XIX столетия на месте и, вероятно, на фундаменте старого дома. Первый дом, как указывают историки, появился в 80-е годы XVIII века и был поставлен “во вкусе доброй старины” по проекту Николая Львова: одноэтажный, деревянный, оштукатуренный, на высоком фундаменте, отделанном камнем-валуном.

Дмитрий Левицкий. Портрет Николая Львова (1789)

Заказчиком, судя по всему, был Иван Иванович Львов (1724—1793). Его брат Дмитрий Иванович Львов (1726—1782), который владел Василёвым и был счастливо женат на прелестной Марии Фёдоровне Тыртовой (1752—1822), к тому времени уже скончался. Оставшись на руках с двумя маленькими сыновьями – Иваном (1778—1817) и Сергеем (1781—1857), Мария Фёдоровна решилась на строительство и прибегла к услугам дальнего родственника по мужу – архитектора Николая Александровича Львова (1753 – 1803).

Возможно, василёвская хозяйка даже водила дружбу с супругой архитектора Марией Алексеевной Львовой, которая была еще и соседкой – жила с семьей в Никольском.

Дмитрий Левицкий. Портрет Марии Алексеевны Львовой (в девичестве Дьяковой)

Иван Иванович был бездетным, поэтому в 1804 году по разделу имущества его усадьба перешла к племяннику Сергею Дмитриевичу. Василёво получил брат Сергея — Иван Дмитриевич, который также был бездетным и скончался довольно рано – в 39 лет. Так Сергей Дмитриевич становится владельцем двух усадеб – Василёво и Митино.

Построенный архитектором Львовым дом мог служить семье века полтора, но почему-то оказывается снесенным или разобранным уже лет через 50 – при Сергее Дмитриевиче. Возможно, он сгорел, как позже случится и в Василёве. Подробных сведений об этом не встречалось. Автор этого второго дома неизвестен, но он явно не следовал модам. В доме довольно много «цитат» архитектуры XVIII века, столь необычных для времени, когда он был выстроен. Наиболее ярким примером являются «ушастые» наличники, с «серьгами» и широкими сандриками-полочками, типичными, скорее для 1770-1780-х годов. Хозяев это явно не волновало.

Сергей Дмитриевич Львов. Акварель К. Гампельна. 1830 гг.

Сергей Дмитриевич в возрасте 24 лет вышел в отставку в чине подпоручика и в 1805 году женился на 16-летней Татьяне Петровне Полторацкой (1789—1848). Далеко за невестой не ездил – Полторацкие жили большим домом в Грузинах, под Торжком. Брак был счастливым. Сергей Дмитриевич был хорошо образован, тих, отличался интеллигентностью, либеральностью взглядов, любил приятное общение и обожал супругу. У Львовых родились пять сыновей и четыре дочери. Одна из них — Мария Сергеевна — стала женой Петра Алексеевича Оленина — сына президента Академии художеств.

Акварель Соколова. Портрет Марии Олениной

Все изменилось в жизни хозяев Митино и Василёво в 1848 году, когда скончалась мать семейства Татьяна Петровна. Сергею Дмитриевичу предстояло прожить без нее целых 9 лет, каждый из которых был отмечен страшными потерями. Овдовев, Львов потерял интерес к общественной деятельности и покинул пост предводителя Новоторжского уездного дворянства, который занимал более 20 лет.

В том же 1848 году тридцатилетний сын Сергея Дмитриевича — Петр, капитан лейб-егерского полка, оказался в одиночной камере Петропавловской крепости по подозрению в причастности к заговору Петрашевского. Петр, “до мозга костей своих проникнутый преданностью царю”, был в полном отчаянии от непонимания причин ареста и от мыслей о том, какой это вызовет переполох в семье. Львов объявил голодовку, и когда его, полуживого, доставили в суд, выяснилось, что произошла ошибка. Петр Сергеевич вернулся в полк. Во время парада император Николай I публично просил “великодушно простить о несчастной ошибке… и склонившись с коня, три раза крепко облобызал… Петра Сергеевича”. Однако страшное уже произошло – ослабленный голодом в заключении Петр заболел чахоткой, которая унесла его в могилу.

В 1851 году погиб на дуэли сын Сергея Дмитриевича Иван, служивший в чине майора во Владимирском уланском полку. Безутешный отец воздвиг на месте дуэли в 2 верстах от Митина памятные знаки — камни-валуны. На одном высекли надпись: “Здесь И.С. Львов бесстрашно встретил смерть. 1851 года октября 7 дня в 8 часу утра”. Место известно и сегодня, но мы там не были. Кстати, в ночь перед дуэлью Иван написал последнее письмо, в котором просил брата Александра не оставлять “милого моего ангела и прелестных моих сирот” супругу и двоих детей.

Александр Сергеевич Львов. Портрет К.Мазера 1842 г.

Однако в 1853 году Александр Сергеевич тоже погиб. Возвращаясь с охоты, он перелезал через плетень, и висевшее на плече ружье выстрелило. Его похоронили в родовой усыпальнице рядом с матерью и братом. Александр был талантливым художником. Было ему сорок лет.

На следующий год (1854) Сергей Дмитриевич похоронил зятя и двоих внуков: вероятно, от инфекционной болезни в течение трех недель умерли 45-летний Дмитрий Иванович Романов и его дети Сергей и Софья.

Сам Сергей Дмитриевич Львов умер в возрасте 76 лет, в 1857 году. Смерть казалась ему уже избавлением от потерь и боли. Старшему сыну Дмитрию он передал Василёво, младший Николай унаследовал Митино… Этот дом помнит много горя.

Кстати, сохранился рисунок парадного, паркового фасада.

Восточный фасад усадебного дома. Рисунок А.С. Львова 1840 г.

Эркер слева мы видели, когда только подошли к дому, а вид из партера снимать сложно из-за буйных зарослей.На площадке высокой лестницы парадного входа установлены четыре колонны, которые не имеют классического фронтонного завершения, а поддерживают балкон, когда-то украшенный кованой решеткой.

Сохранились старые фотографии этого фасада дома.

Дом в Митино начало ХХ века. Фото с nataturka.ru

А вот и более ранний кадр.

Парадный вход митинского дома. Крайние справа А.П. Керн (Маркова-Виноградская) и А.В. Марков-Виноградский. Фото 1860-е гг.

Внутри – обычный погром брошенного дома.

На полу умерший паркет. Потолок не сохранил никаких следов лепнины. Дом выхолощен. Мы прошли его насквозь по первому этажу. Планировка незамысловата и явно неродная.

Западный фасад имеет полуротондальную террасу-лоджию с колоннами римско-дорического ордера. Над террасой — балкон, где летними вечерами пили чай, любовались закатом и видами реки. Небольшая двухмаршевая лестница с террасы выходила на огороженную площадку перед домом.

Этот фасад тоже был запечатлен в разные годы.

Вид главного дома и отдельных построек усадьбы Митино. Неизвестный художник, 1840-е гг.

Николай Сергеевич оказался последним Львовым — владельцем Митина, после него имение перешло к Романовым: сестре Аграфене Сергеевне Романовой (урожденной Львовой), затем ее сыну Дмитрию. Это его отец скончался вместе с двумя детьми от инфекционной болезни.

Дмитрий Дмитриевич Романов

Дмитрий Романов (1851—1916) принял эстафету от Львовых — стал одним из лидеров нового поколения Новоторжского земства, был членом земской Управы, неоднократно избирался мировым судьей. По его инициативе в Торжке возродилось древнее искусство золотного шитья: при кустарном отделе земства он создал школу и мастерские шитья по сафьяну и коже. В Митине была собрана большая библиотека: 5 тысяч томов по истории, философии, ботанике на русском и французском языках. В 1901 году учителя школ Новоторжского уезда собрали средства на открытие народной читальни имени Дмитрия Романова.

В последние годы любимым занятием Дмитрия Дмитриевича были работы в парке. Для митинского парка “он выписывал издалека невиданные под тверским небом деревья вроде канадской березы, не с пятнистым, а с чисто “белым, как сметана” стволом”. Владельцы Митина — одни из немногих, кому удалось не расстаться с родовым гнездом. Чтобы имение приносило доход, они на все лето представляли дачникам флигели и две трети господского дома, “оставив за собой только часть верхнего этажа”. Это было не совсем удобно, зато у семьи были средства поддерживать все затеи.

Верхняя терраса перед домом ограждалась балюстрадой, которую замыкали парковые беседки; с юга — ротонда, с севера — квадратная, возведенная над каменным погребом. Белокаменная лестница от северной беседки вела к нижней террасе парка, к старой дороге. Склон перед домом был превращен в скальный парк, на террасе которого устроили небольшой пруд — купальню. Дно пруда и лестница схода были выложены белым камнем, берега укреплялись валунным камнем. Сегодня от этого ничего не осталось, кроме валяющихся в беспорядке валунов.

Дмитрий Романов умер в 1916 году и имел счастье не видеть национализации своего Митина. Старший его сын Николай — библиофил, коллекционер, увлекался географией и ботаникой, но в 1917 году оказался в Персии и там погиб. Младший Иван был еще ребенком. Революция все разметала.

Чтобы увидеть следы прежней роскоши, следовало бы поехать в Митино осенью или весной, когда отсутствует листва.

А вот так выглядит пирамида-ледник в Митино. Мы долго не могли поверить, что это чудо из досок и рубероида – она и есть. Очевидно, это консервация.

Так мы не увидели одну из самых оригинальных хозяйственных построек. Перепад рельефа (погреб поставлен на склоне берега Тверцы) позволил архитектору Львову осуществить два уровня входа: со стороны парка и со стороны реки. Построена из кирпича, камня-валуна, облицована известковыми плитами, соединенными в шпунт. Митинская пирамида не имеет ледника, но стоит увидеть ее световентиляционную камеру, винный погреб и холодильник. Жаль, не увидели.

После этого мы решили пройтись дальше вдоль бровки берега и посмотреть строения, стоявшие в одну линию. Наткнулись на огромное количество кошек.

Хозяйственные постройки усадьбы расположены двумя компактными группами с южной и юго-восточной стороны от главного дома и регулярного парка. Это винокуренный и клееваренный заводы, представляющие собой два близких по архитектуре небольших корпуса, объединенных в одно целое.

А вот это здание – зернохранилище XVIII века, еще львовское.

Это опять маленький усадебный заводик.

Детский городок санатория украшен старыми парковыми деревьями – дубами, липами и лиственницами.

Через дорогу от санатория – конюшенный двор. Треугольный фронтон с излюбленным архитектором Львовым венецианским трехчастным окном. Двухколонные портики украшают арку ворот. В конном дворе размещались конюшни, каретные сараи, сеновал, жилье для конюхов, кузница. Архитектором предусмотрена вентиляционная система и рациональное освещение как в конном, так и в скотном дворах. Ныне лежащее в руинах кирпичное здание скотного двора было рассчитано на 50 голов скота, там имелись отдельная запарочная с печкой, навозохранилище, но внешне он походил на хоромы: центральный вход с обеих сторон украшали полуциркульные ниши, по длинному фасаду располагались арочные окна.

Сравните конюшни с рисунком середины XIX века – их облик практически не изменился.

Покинув территорию Митино, мы проехали еще полтора километра до Прутни и ее погоста. Прутня впервые упоминается в 1318 году, в договорной грамоте Юрия Даниловича Московского, Михаила Ярославича Тверского и Новгорода о мире. А до 1818 года через Прутню проходил тракт Москва-Новгород-Петербург.На погосте стоит церковь Воскресения Христова. Храм был построен на средства Львовых и освящен в 1781 году, регулярно подновлялся Львовыми. В земле округ церкви упокоилось множество поколений семьи.

В наш приезд храм ремонтировали и потому снимок получился просто для хроники.

Здесь сохранились надгробия Романовых, но самое интересное – символическая могила Анны Керн, пушкинской музы, которой Александр Сергеевич посвящал и прекрасные стихи, и отборную матерщину в переписке с друзьями.  Символическая потому, что место настоящего захоронения утеряно.

Интересно, конечно, что же делает на этом погосте красавица Анна Петровна?

Анна Керн

Анна Петровна – урожденная Полторацкая, и хозяйка имения Татьяна Петровна Львова приходилась ей двоюродной теткой. Анна многократно бывала в Митино и очень любила здешний покой и семейную атмосферу –этого ей не хватало на протяжении всей ее жизни. Буквально в 16 лет она была выдана своим деспотичным отцом замуж за героя Отечественной войны, 52-летнего генерала Ермолая Фёдоровича Керна (1765 – 1841).

Мужа Анна не любила – писала родным, чтобы позволили ей уехать от него, и получала отказы. Даже материнские чувства Анны Петровны были словно притуплены: она родила троих дочерей, две из которых умерли в детстве, а старшая  была отдана в Смольный на воспитание. Вскоре супруги разъехались, и брак не мешал генеральше Керн иметь многочисленные романы. Вот эти строки:

Джордж Доу. Портрет Ермолая Федоровича Керна

«Я помню чудное мгновенье:

Передо мной явилась ты,

Как мимолетное виденье,

Как гений чистой красоты…»

и эпитет «вавилонская блудница», а то и покрепче – это все «наше всё» об Анне Петровне. Ее репутация была погублена безвозвратно.

В 1836 году, в возрасте 36 лет, Анна Керн снова влюбилась. Её избранником стал 16-летний кадет Первого Петербургского кадетского корпуса, её же троюродный брат Саша Марков-Виноградский, которого она вполне могла держать на руках в его младенчестве. Анна решила жить вместе со своим избранником, несмотря на все пересуды. Через три года родила сына, которого назвала в честь любимого Александром. В начале 1841 года умер старый генерал Керн, и его вдове полагалась хорошая пенсия, которая была бы очень кстати для молодой матери. Однако она выбирает любовь и венчается с Марковым-Виноградским. Впереди у них было 38 лет бедности и счастья. Хозяйка Митина Татьяна Петровна Львова была родной теткой Маркову-Виноградскому, так что оба супруга грелись здесь в тепле семейного гнезда.

Александр Марков-Виноградский

Марков-Виноградский умер в 1879 году в страшных муках от рака желудка. Анна Петровна была уже в преклонном возрасте и не смогла жить без него, умерла в Москве 4 месяца спустя. Из-за дождей и размытых дорог сын не смог довести гроб матери до могилы отца и попросил разрешения у митинских родственников похоронить Анну Петровну на погосте, куда она так любила прогуливаться, будучи в гостях. Те, разумеется, разрешили…

Советуем планировать посещение Митина на позднюю осень, чтобы заросли не мешали рассмотреть остатки речного дома, кирпичных подвальных сводов и прочего.  Усадьба пришла в запустение, и соседство с санаторием нисколько не помогает ее сохранению. А, между тем, учитывая соседство с Василёво и славные имена, связанные с этими усадьбами, это отличная точка туристического притяжения.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here