Известность озера Светлояр давно выплеснулась за пределы Нижегородской области. Святое, сакральное, мистическое – это все про него. А между тем, его «братец» Нестиар и размерами больше и легендами богаче. Туристы, правда, об этом знают мало. А ведь стоит проделать путь в 60 км от Светлояра, чтобы прикоснуться к другой истории.

 Светлояр успешно совмещает в себе звания святыни и туристической мекки.  Приехав сюда даже в будний день, можно наткнуться и на православных с молитвами, и на прочих верующих – в энергии, солнце, языческих богов. Босиком, с колокольчиками, свечами, венками из цветов,   оставляемым у каждого креста или в стеклянных поставках печеньем эти люди тянутся вдоль озера по часовой стрелке. Молятся, просят, ловят дзен, силятся услышать звон китежских колоколов из глубин, вяжут ленты – у каждого тут своя цель и способ общения с Высшим. Светлояр, безусловно, межрелигиозен. Думаю, изначально он мог быть языческой святыней, после чего был почитаем староверами, жившими в керженских лесах, а потом уж попал в заботливые руки РПЦ.

Я была на Светлояре несколько раз во второй половине дня, когда солнце не подсвечивает низкий болотистый берег, и тот кажется темным, страшноватым. С утра там картина совсем другая. Но еще Пришвин писал о нем: «В этой точке на Светлом озере сходятся великие крайности русского духа. Это настоящий христианский антихрист…» 

Само название озера говорит о его свете, а «яр» – это или в значении «гора», которая на самом деле есть на высоком берегу, или марийское «яр», «ер» – в значении «озеро». Кстати, в легендах этих лесов наравне со Светлым Яром был и Темный Яр – озеро Нестиар.

От Светлояра до Нестиара – 60 км сносного асфальта через райцентр Воскресенское. Раньше, может, была и лесная дорога. Вряд ли легендарная Настенька, жившая тут во времена татарских набегов, шла от Светлояра до Нестиара таким крюком – наверняка был путь напрямки. В этой истории много вопросов, но как легенда о названии озера, она хороша.

Жила, мол, Настенька-красавица, замуж собиралась за любимого. А тут налетели татары, дома пожгли, Настеньку забавы ради изуродовали – лицо и тело саблями посекли, косу отрубили, глаза выкололи и бросили умирать. Подобрали Настеньку люди добрые, выходили, но осталась она  калекой. И даже милый жених ее не узнал, подал ей милостыню, как убогой нищенке. Собралась Настя с молитвой к светлоярским водам – просить излечения. Не помог Светлояр девушке. И сказал ей какой-то старик, что идти нужно к Темному Яру – там воды сильнее. Как шла слепая по лесам – в легенде не уточняется. Но придя на озеро, Настя пообещала отдать ему за исцеление самое дорогое, что у нее теперь было – имя. Темный Яр вернул девушке красоту и здоровье и получил ее имя – Настя-яр, Нестиар…

В общем, мы туда поехали. После райцентра и Курдомы  – поворот с трассы. Там начинается дорога похуже качеством. Местами она делает коленца посреди то сорного, то заповедного, с голубыми перинами мха, леса. Асфальт местами поражал свежим ремонтом, а где-то приходилось практически останавливаться и съезжать на узкую обочину, чтобы смягчить удар в подвеске. Самое интересное по дороге – деревянный мост через Быстрец.

Вообще, в дороге было полезно вспомнить еще одну легенду о названии Нестиара – не от женского имени Настя, а от мужского – Нестор.

Якобы некогда жил в этих лесах праведный старец Нестор. Приходили к нему ученики, желавшие такой же отшельнической чистой жизни. И вскоре образовался монастырь, отличавшийся строгостью устава и силой молитвы. Проходя по здешним лесам с войском, Батый заглянул не только к Китежу, но и к монастырю Нестора, грозя разрушением и поруганием. Повторив судьбу легендарного города, монастырь по молитве старца ушел под землю, и только озеро разлилось поверх того места, где стояла обитель. Так и стали местные называть это озеро Нестиаром – «озером Нестора». А перед Пасхой люди слушают на его берегах колокольный перезвон. Вторичная, конечно, легенда, похожая на китежскую. Но озеро вполне может носить имя жившего тут старца или первопоселенца.

Первое и главное отличие Нестиара от Светлояра – оно жилое! Если про Светлояр археологи пожимают плечами – там не обнаружен культурный слой, да и жить на болотистых берегах невозможно, то на Нестиаре целых два населенных пункта. Въезжаем в село Нестиары, сворачиваем налево и еще раз направо – к храму.

С церковью в Нестиарах связана самая редкая легенда. Если тонущими в озере монастырями и городами туристов уже не удивить, то стоит послушать легенду о летающей церкви. Например, от самого знатока керженских лесов XIX века писателя Андрея Мельникова-Печерского:

«…Задолго до Никоновой порухи было на Руси ляхолетье… – начал рассказ свой старец Иосиф. – Гришка Расстрига на православное царство Литву да ляхов навел. Города, села пожигали, церкви рушили, святые иконы на щепы кололи, всякой святыне ругались. Поднялась заодно с ними некрещеная сила: мордва, черемиса, татаре. Подошла та окаянная сила к Васильсурску. Ратных людей было там мало. Васильгородцы, не чая спасенья, преплывали обонпол Волгу и в лесах от огня и меча укрывались. Ратные же люди вышли из града на врагов, нимало победы не чая, мученический венец прияти желая. Но простер Господь десницу свою, и пред малым числом благоверных воев врознь побежали орды не знающих Бога. Взятая в полон черемиса поведала васильгородцам: оттого-де они побежали, что перед ними на белом коне явился страшный видом чернец и пламенным копием их, врагов имени Христова, поражал немилостиво. Когда ж полонянники восхотели святого крещения и были приведены в васильгородскую церковь, воззрев на икону преподобного отца Варлаама Хутынского, познали старца, пламенным копием их поразивша. Слыша таковое Божие о граде смотрение, васильгородцы Богу хвалу приносили, преподобному Варлааму пели молебны, и все радости были исполнены спасения ради своего града от иноплеменных. По мале же времени многие от них в вере пошатнулись, престали к церкви Божией ходити, поучения от священного чина принимати, и едва сорок человек осталось во граде помнивших Господа и не забывших Бога и святой его веры. И ради того сорока не попустил до времени Господь тому граду погибнуть… Настал праздник Господень, Преполовеньев день. В церковь только те сорок человек пришли, иные ж в бесчинных игрищах и в мирской суете пребывали. И когда по скончании божественной службы благочестивые крестным ходом пошли на Волгу воду святить, двинулась за ними и церковь Божия, пред нею же икона преподобного Варлаама Хутынского шествовала, никем не носима. Когда же пришли ко брегу, Волга-река расступалася, как широкие врата растворялася, принимала в свое лоно людей благочестных, и шедшую за крестным ходом церковь, и по воздусям ходящую святую икону преподобного Варлаама. И всемогущего Бога силою те люди и церковь пренесены за Волгу, в леса, на озеро Нестиар. И до сих пор тамо живут они невидимые в обители невидимой. Все одно, что на Китеже…».

/»В лесах»/

Николай Яковлевич Стобеус

Ясное дело, что эта белоснежная церковь – не та самая, что перешла Волгу и потом летела по воздуху из Васильсурска. Та была деревянная и то ли встала на берегу на этом самом месте, то ли утонула в составе легендарного монастыря. А эта каменная в окружении старых лип была построена владельцем этих земель – помещиком Николаем Яковлевичем Стобеусом (1812—1858).

 Нерусская фамилия объясняется просто – основателем рода был пруссак, надворный советник Яков Мартынович Стобеус (1763 — 1825), который на самом деле именовался как Якоб Габриэль Штобойс. Он оказался в России еще ребенком и не был дворянином.  Штобойс поступил на службу Российской короне лекарским волонтером в  1775 году и продвигался именно по лекарской части. За заслуги 31 декабря 1816 года ему был пожалован чин надворного советника, что давало пруссаку в России привилегии потомственного дворянина. Разумеется, дети росли уже, как дворяне и носили более благозвучную для русского уха фамилию Стобеус.

Николай Яковлевич Стобеус (1812 – 1858) был одним из четырех детей отца-лекаря и по его стопам не пошел. Он выбрал военную карьеру:  15 мая 1829 года вступил в дворянский полк, в 1833 году был произведён корнетом, 18 мая 1835 года в чине поручика уволен из армии, в 1854 году внесён в родословную книгу дворян Самарской губернии. Судя по всему, уход из армии в 23-летнем возрасте был ознаменован женитьбой. Кстати, супругой стала Мария Заяшникова, дочь одного из богатейших людей города Арзамаса – купца первой гильдии Александра Михайловича Заяшникова. Думается, за старшей дочерью арзамасский богач дал неплохое приданое, которое неродовитый, но деятельный дворянин с прусской кровью в жилах употребил по уму. Среди внушительного списка его недвижимости значится стеклянный завод в Макарьевском уезде Нижегородской губернии, пущенный в 1854 году, а также господский дом с усадьбой. Правда, искать следы усадьбы на Нестиаре, видимо, не нужно. На карте Менде 1850 года Нестиары числятся селом из 35 дворов.

Никакой усадьбы не обозначено – только ряды крестьянских домов и россыпь сараев и бань по берегу, как и сегодня.

Зато на  своем месте каменный храм: условный знак – красный крестик. Деревянные на картах Менде обозначались черным крестом. Выходит в 1850 году храм уже был каменным?

Но завершение строительства или освящение  Никольской церкви в Нестиарах датируется только 1859 годом, то есть через год после смерти Николая Яковлевича Стобеуса. Можно предположить, что достраивался и освящался храм уже в память о главе семейства. Смущает только одно – ставить дорогую каменную церковь в месте, где сам не живешь и не бываешь по производственной части нет никакого смысла. Или Нестиар тоже был местом поклонения и молитв? Кстати, на новый храм вместо деревянного обветшалого помещик мог скинуться и с крестьянами.

Известно, что архитекторами храма стали Турмышев и Ужумедский-Грицевич. Турмышев Афанасий Ермилович был губернским архитектором с 1841 года и скончался уже в 1856 году, то есть раньше заказчика.  Ужумедский-Грицевич Николай Иванович с 1850-х годов был городовым архитектором Нижнего Новгорода. Возможно, он помогал или завершал проектирование и надзор. При этом за основу Никольского храма взяты проекты академика Константина Тона: храм «кораблем» с односветным четвериком, трехлопастными фасадами и позакомарной кровлей. Четверик венчает крупная световая ротонда с луковичной главой. Над главным западным входом возвышается трехъярусная шатровая колокольня. Храм – чистая эклектика: тут и классицизм, и древнерусское зодчество. Украшения довольно строгие, тяготеющие к геометрическим формам. Храм стоит на гребне высокого берега озера – более подходящего места и не найти. Впрочем, на Светлояре деревянная церковь поставлена практически так же – на яру.

Встречаются упоминания, что стеклянный завод располагался в нескольких верстах от Нестияр – в деревне Бовыриной. Можно предположить, что и находящаяся неподалеку деревня Завод с 20 дворами могла быть тем, что мы ищем.

Фото с reviewdetector.ru

А между тем, в интернете попадаются вот такие находки, как стеклянный штоф характерного зеленого цвета – такое стекло выделывали небольшие стекольные заводы на Ветлуге, неподалеку. Бутылка датирована 1857 годом, то есть сделана еще при жизни Николая Яковлевича – его инициалы стоят на боку штофа. Есть сведения, что позже завод перешел на выпуск оконного стекла.

По воспоминаниям потомков, одна из усадеб Стобеусов поздних поколений была в бывшем местечке Прость на Ветлуге недалеко от ее устья. Может, там и был стеклянный заводик. Держать его на большой реке было бы практичнее – тут тебе и сырье, и обилие воды, и транспорт. Возить стеклянный товар по лесным дорогам без боя можно было только в очень хорошей таре, что дорого. Поэтому и выходит, что в Нестиярах у нас оставалось единственная и главная достопримечательность – озеро. И оно прекрасно!

Кстати, завершая рассказ про хозяев озера Стобеусов, стоит отметить, что потомки Николая Яковлевича не потерялись в веках. Сын Александр состоял на государственной службе в должности губернского секретаря и являлся землевладельцем Бузулукского уезда, а сын Виктор служил предводителем дворянства Оренбургской и Уфимской губерний и унаследовал эти земли – они числятся в описании его имущества. Внук нестиарского помещика – Борис Александрович – был участником Всероссийской промышленной и художественной выставки в Нижнем Новгороде в 1896 году, как конезаводчик.

Но возвращаемся к тому, зачем приехали. Озеро Нестияр в три раза больше Светлояра, и это сразу чувствуется. На его берегах нет леса, а потому озеро всегда имеет цвет неба. Форма его овальная и на космоснимках напоминает глаз.

Эта улица села Нестияр напомнила нам Архангельскую область – там избы тоже смотрят во все окна на реки и озера. К воде спускаются только банные городки да лодочные причалы с мостками.

То ли от удачного расположения домов, то ли от солнечного майского денька настроение было прекрасным.  И только облака бежали по небу, как сумасшедшие, подгоняемые сильным ветром. Говорят, именно этот ветер приносит колокольный звон на озеро, но местные верят, что Нестияр связан подземными течениями с Макарием, и вода приносит звук его монастырских колоколов – по прямой всего 40 км. Мы ничего не слышали кроме ветра.

Макарий, кстати, был когда-то связан с Нестияром промыслом. Триста лет назад под ведомом Макарьевского монастыря в окрестностях озера добывали болотную руду. Сохранились документы, согласно которым железорудное дело здесь наладил кузнец из Лыскова Федор Иванов Бобер. Например, в 1714 году железорудники Нестиара выручили за руду 23 алтына… А мы решили пройтись по нестиярской улице.

Дома тут не очень старинные, но и не бедные, судя по размерам. Наверное, самые старые – рубежа XIX – XX веков.

Нашелся один дом с остатками резьбы – почти костромской!

Старинных каменных нет вовсе, но мы видели два «полудомка» – с каменным первым этажом, предназначенным или под склад, или под лавку. Первый – в центре села, рядом с памятником героям Великой Отечественной войны, а второй углублен среди домов вдоль озера.

Говорят, на Нестиаре спрятаны клады – то ли в его берегах с песчаными гривами, то ли в прилегающих лесах, то ли на дне. В любом случае, их еще никто не находил – заговоренные, наверное. И единственное, что являла согретая солнцем песчаная почва в тот день – выход жаб.

Эти красотки массово стремились к воде, чтобы продолжить свой род и не нарушать течение веков на Нестиаре.

Местный дядька сказал, что с этой стороны есть путь на другой берег. Мы пошли, чтобы увидеть Никольский храм над водной гладью. Так мы дошли до конца села Нестиары.

Здесь довольно свежий асфальт, а вот с другой стороны, видимо, пройти можно только после спада весенней воды. Правда, на карте нет даже тропок.

Отсюда неплохой вид на храм, но берег очень топкий по весне и не подойти ближе.

По дороге мы довольно быстро дошли до пограничных табличек, где встречаются земли Нестиар и Заозерья.

На этом лугу мы видели каких-то птиц, похожих на чибисов. Птицы играли парами и кричали, как пищалки из детских резиновых игрушек. А вот в воде мы заметили другие «сладкие парочки» – там ныряли чомги. Этих птиц в старину называли «поганками» за непригодность мяса в пищу и плохой запах. Сфотографировать их не удалось – объектива не хватило, но в интернете полно фото этих красоток. Они примечательны тем, что возят свой выводок на спине и могут с ним даже нырять, проплывая под водой более 10 метров.

Фото с img-b.photosight.ru

Заозерье тоже старое – на карте Менде 1850 года оно присутствует. Называется деревня Заозерской, Хохлово тож и имеет 12 дворов, что против нестиарских 35-ти смотрится скромнее. Интересно, что в середине XIX века люди тут тоже ставили избы по-северному – окнами на озеро, а по берегу были только огороды. Сейчас же на этих городах вырос еще один порядок домов. И получилась обычная такая деревенская улица.

Церковь смотрит из-за огородов, упавших заборов и бань.

Дома тут разные – большей частью большие и степенные, со светелками над входной дверью – такие есть и под Семеновым, и под Лысковым, что вообще на другом берегу Волги.

Встретили старый двор с сушилами, еще крытый дранкой.

И еще вот такой раритет попался во дворе. Кто-то понимал толк в правильных авто для этого края!

Резьба наличников тут незатейливая – солярные и водяные знаки, серьги-обереги. Если рассматривать детально, то тут дневное солнышко, много воды, лес и утиные лапки, которые защищают от мира мертвых.

Почти в конце улицы между домами есть тропка, по которой свободно можно выйти к мосткам и полюбоваться Никольской церковью. Вот отсюда она действительно кажется парящей – водное пространство словно отрывает ее от узкой полоски суши.

После этого мы пошли обратно в Нестиары. Вот эта часть берега, видная из Нестиар, в мае представляет собой топь. На карте 1850 года тот заросший берег был лугом – очевидно, заливным. А сейчас – березки да ивняк. Лес берет свое, когда-то у него отнятое.

Неспешная прогулка заняла пару часов. Здесь не чувствуешь религиозного угара, здесь нет толпы, светло и дышится.  И неба здесь два – одно над головой, а второе – под ногами, в озере. И почему-то тут легче верится, что церковь может летать, а праведные старцы предпочли смерти от татарских сабель уйти в эти голубые ясные воды. Рекомендуем для прогулок в хорошую погоду.

3 КОММЕНТАРИИ

  1. Спасибо за интересный рассказ. Действительно, хороший и насыщенный маршрут получится, если совместить с Галибихой, а можно ещё и с Казанским храмом в Богородском.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here