Сегодня заметила в окне гаснущий день и вспомнила словечко из детства — сумерничать.

Сумерничать любила бабушка.

Когда косые полосы вечернего солнца переползали со стен сначала на книжный шкаф, потом на потолок, а затем и вовсе гасли, бабуля не спешила зажигать свет.

Дневные дела у нее заканчивались, вечерние еще ждали своей очереди, и потому в доме делалось очень тихо.

Бабушка в такие минуты замирала, и иногда было невозможно понять — она дремала или просто думала о своём.

Мне полагалось тихо сидеть рядом и разделять эту вечернюю медитацию. 

Шуметь и веселиться с закатом солнца уже не позволялось. И думалось всегда о разном: как прошел день, напечет ли завтра бабушка пресных лепешек с четырьмя дырками от вилки на спинках, куда закатился синий карандаш.

Маленькая толстая бабка тихо вздыхала и иногда мерно покачивалась на стуле из стороны в сторону, словно пела неслышимую мне песню.

Время в такие минуты застывало.

Комната наливалась чернотой, и мы тонули в ней молча, как зачарованные — сумерничали )))

Потом, шаркая разношенными тапочками, в комнату заходил дед и задавал всегда один и тот же вопрос, как в «Мещанах» у Горького:

— Что ж вы свет не зажжете?

И бабка отвечала тоже как в «Мещанах»:

— Мы сумерничаем.

Дед привычным движением зажигал потолочную люстру, чем напрочь разрушал магию закатного часа.

— Да ну тебя! — отвечала ему бабушка и принималась за тихие вечерние хлопоты…

Сейчас этого всего очень не хватает…

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here